Сергей Терехин: "Налоги - это плохой инструмент влияния на вкусы граждан"
О Налоговом кодексе
«А»: Вы являетесь одним из авторов идеи принятия Налогового кодекса. Насколько сегодня такой документ необходим Украине?
С. Т.: Кодификация законодательства — хорошая вещь. Находишь тему, задаешь вопрос — получаешь ответ. Кодификация в первую очередь нужна для простого человека, который платит налоги. Систематизированные и собранные воедино законы были бы удобны для их понимания и отстаивания интересов человека или государства. Но когда идет риторика по поводу скорейшего принятия Налогового кодекса, у меня возникает вопрос: что важнее — форма или содержание? Например, проект правительства Валерия Пустовойтенко (из нескольких десятков страничек) вызывал, мягко говоря, удивление. А проект времен премьера Ющенко вообще шокировал своей небрежной подготовкой. Месяц назад ГНАУ попыталась вновь кодифицировать налоги. И что из этого вышло? Да, собственно, ничего — опять странная компиляция действующих нормативных актов, к сожалению, зачастую бессвязная. Нет общей понятийной базы, нет процессуальной части.
Вот, посмотрите: в Гражданском кодексе понятие поставки или реализации разнится от того, что написано в Хозяйственном кодексе и, тем более, в налоговых законах. При этом стандарты международной бухгалтерии вообще игнорируются.
С другой стороны, любой кодекс должен иметь процессуальную часть. Если вы не заплатили налоги, то вы либо преступник, который украл деньги у доктора, учителя или солдата, либо просто халатный человек, не умеющий считать. Если ваша вина незначительна, — наступает административное наказание. Эта процедура выписана в разработанном мною законе о порядке погашения задолженности не уплаченных в срок налогов и неналоговых платежей. Если же налицо умышленное уклонение, то для оценки вашей вины нужен суд, действующий по специальной процедуре. Для того чтобы судьи знали, как решать налоговые споры, необходима процессуальная часть налогового кодекса.
«А»: Но есть же отдельный Кодекс административного судопроизводства…
С. Т: Сегодня суды, к сожалению, не в состоянии вынести объективные решения по налоговым делам в силу недостаточной компетентности либо частной заинтересованности. Налоговые споры все чаще становятся предметом рассмотрения в апелляционных и кассационных судах, где тоже зачастую нет подготовленных юристов-экономистов. А на этапе привлечения судом так называемых «независимых экспертов» и происходит наибольшее количество коррупционных действий. Не хочу обижать честных и преданных присяге судей, но в прошлом году две области Украины «отличились» количеством заведомо неправомерных судебных решений по налоговым спорам.
«А»: То есть, Вы считаете, что нужно создавать отдельные налоговые суды?
С. Т: Конечно. Обычные суды не должны принимать решения по налоговым спорам. Такая практика успешно реализуется во всем мире. Вот, например, в США существуют лишь 7 специализированных налоговых судов. Дело в том, что более 90% налоговых споров в Европе и США решается на уровне административных апелляций. И лишь менее 10% — в судах, когда не достигнуто согласие между плательщиком и налоговой. Для упрощения процесса согласований должна быть создана независимая служба налоговых апелляций в составе налогового органа, подчиненная непосредственно его главе.
Что такое «независимая»? — спросите вы. Очень просто — независимая от глав районных, городских и областных инспекций, которые должны лишь координировать работу подчиненных налоговых инспекторов (правильнее — налоговых аудиторов) с работой службы апелляций. Зарплаты, премии, звания апелляционщиков, их назначения и увольнения — все по отдельной вертикали.
Вы прекрасно знаете, что нерадивые плательщики зачастую умудряются пробивать через несколько судов одной инстанции противоположные по сути решения. Мы знаем курьезные случаи, когда решение апелляционного суда не исполнялось, поскольку суд первой инстанции другой области принимал обратное решение. Поэтому в случае налоговых споров должно быть установлено правило: спор должен рассматриваться только по месту расположения фискального органа, который начислил недоимку либо выявил умышленное уклонение.
Между прочим, существует еще одно принципиальное правило — уголовное дело по неуплате налогов может быть заведено исключительно после окончания процедуры административной апелляции и после определения окончательной суммы налогового долга. Причем никакие уловки типа открытия дел по смежным статьям (например — преступная халатность, превышение служебных полномочий и т. п.) не позволяются. Понятно, что исключением служат три случая: когда неплательщик злостно уклоняется от апелляционного согласования суммы долга, когда установить его невозможно (например, при задержании контрабанды подакцизных товаров без их владельца) или когда после окончания процедуры апелляционного согласования налогового долга плательщик уклоняется от его погашения.
«А»: Сейчас много налоговых споров рассматривают административные суды. Ведь налоговая -– это госорган…
С. Т: Налоговая — особый госорган. В отличие от других, налоговая служба должна иметь не столько властные полномочия, сколько функции досудебного урегулирования споров и экономического аудита. Кроме того, налоговая служба уникальна в своем правовом статусе. Судите сами: одно дело, когда вы подаете в суд на госорган, неправомерно отказавший вам в государственной услуге (например — выдаче лицензии). В этом случае вы идете в суд и добиваетесь решения в свою пользу. Иное дело — налоговые споры. На этапе административной апелляции не действует правило презумпции невиновности: именно вы должны доказать неправильность начисления суммы недоимки, а не налоговая служба подтвердить свою правоту. Это правило распространяется также на налоговые споры в админсудах. Мораль такого правила проста: в любом обществе его интересы перевешивают интересы отдельного индивидуума либо компании. (Прошу не проводить аналогий с известной пионерской речевкой).
Знаете, по духу — я не фискал, скорее, корпоративщик или финансист. Просто в 1992 году именно мне было поручено заняться вопросом налоговой реформы, а после — поехало-покатилось… Отчего-то вспоминается конференция 1995 года в Гарвардском университете, где присутствовало более 20 украинских чиновников. Вместе со своими американскими коллегами я пытался объяснить им, что нужно для гармоничного функционирования налогового права в стране. Чиновники соглашались, с удовольствием поглощая бесплатные бутерброды. С тех пор прошло 11 лет, но дух налогового стяжательства не только не исчез, а стал «bon tone» для очередного правительства.
Напоследок скажу, что мне пока не понятно, что делать с процессуальной частью кодекса, с изменениями в хозяйственном праве и со специализацией судов. Сообщников мало, чтобы проводить такую реформу. Поэтому, создавая налоговый кодекс, нам надо семенить, пытаясь при каждом мелком шаге не упустить очередную важную деталь. Конфуций отдыхает (смеется — авт.).
«А»: В проекте Малого налогового кодекса, одним из авторов которого Вы являетесь, тоже не было процессуальной части…
С. Т.: Я горд, что проект под номером 4000-1 был написан на моем компьютере, и что ваша журналистская братия обозвала его «Малым налоговым кодексом». Главной задачей этого документа было исправить несуразицы и несогласованности налоговых законов, адаптировать их к сегодняшним реалиям. Знаете, когда в 1997 году я впервые написал в законе понятие «дериватива» или «гудвила» и выписал налоговые правила экспортирования товаров в космос, то некоторые уважаемые сегодня бизнес-журналы устроили соревнование по написанию анекдотов по этому поводу. К чему я веду: около десяти лет прошло после второй налоговой реформы (первая, также, к сожалению, с моим участием состоялась в 1993 году). Жизнь изменилась, поменялись общественные отношения и сферы бизнес-активности. Ну, представьте себе, что я мог написать об интернет-торговле либо об ICQ девять лет назад? Поэтому наступает пора третьей налоговой реформы, которая приведет к созданию Налогового кодекса и его процессуальной части. Я искренне надеюсь.
«А»: Так что, день сегодняшний от дня принятия Налогового кодекса разделяет нетронутая целина?
С. Т.: От чего же, еще как тронутая (смеется — авт.) — как правило, разнообразными лоббистами и прохвостами с депутатскими мандатами. Чего только стоит свежее предложение индексировать основные фонды железных дорог в 3 раза, что с точки зрения налогового и бухгалтерского учета — полный маразм. Новые «главные паровозные кочегары» просто не хотят платить налоги и дивиденды в бюджет.
Если серьезно, нужно сначала упорядочить нормы корпоративного законодательства, унифицировать налоговое законодательство с бухгалтерским учетом и так далее. Например, я считаю, что мы должны перейти на унификацию акцизной накладной и налоговой накладной, а также создать акцизные склады, подобные таможенным. Существующая система контроля — неэффективна. Напомню, что в начале девяностых годов прошлого столетия в Польше решили облагать налогами игроков в казино. В каждом казино сидел налоговый инспектор. Так вот, основной заботой правительства было вовремя поменять инспектора или посадить его в тюрьму.
Между прочим, в Европе таможенная служба занимается также и взиманием акцизов.
Об НДС
«А»: В правительстве Юлии Тимошенко, где Вы занимали пост министра экономики, обсуждалась идея упразднения НДС и замена его налогом с оборота. Что, по-вашему, эффективнее?
С. Т: Как говорил американский философ Г. Торо: «Достичь понимания истины можно лишь при упрощении задачи». Налог должен собираться один раз — в начале пути товара либо услуги или в конце. Но упрощать можно, если вся система налогообложения работает открыто. А в ситуации, когда плательщик умнее того, кто этот налог разработал или кто его собирает, упрощение не срабатывает. Налог с розничной продажи ни к чему хорошему не приводит. Возьмем, к примеру, опыт Японии или США. Там налог с продаж платят редкие компании, у которых нет разрешения его не платить. Каждое лицо, которое докажет, что оно — не конечный потребитель, получает право не платить налог и специальную регистрацию. У нас же все продавцы получают обязанность платить НДС.
Возвращаясь к эмпирическому розничному налогу в Украине: а что делать с упрощенцами, рынками, бабушками, торгующими сигаретами возле метро? Ведь если всех ввести в розничный налог, то нужно проследить, чтобы им все и облагались — были зарегистрированными плательщиками, имели кассовые аппараты, вели учет. Представили себе? А вот я не могу.
Однако НДС в своем классическом виде устарел. Чем больше, с течением времени, размывается понятие между материальными товарами (услугами) и деньгами (ценными бумагами), тем больше возникает способов уклонения от уплаты этого налога. Одиозным примером служит последнее изменение в законодательстве о ценных бумагах: ныне облигацию можно гасить не только деньгами, но и материальным имуществом. В этом случае даже ребенок расскажет, как не платить НДС. Интересно, что первоначально это изменение было подано в ВР первым правительством Януковича, после было отозвано правительством Тимошенко, однако, в конце концов, подписано Президентом Ющенко при поддержке правительства Еханурова.
«А»: Сегодня одна из самых острых проблем в налоговой системе — фиктивный возврат НДС. Как, по-вашему, с этим бороться?
С. Т.: Теория НДС исходит из презумпции честности всех его плательщиков. Было бы наивно надеяться, что все продавцы, от руды до космического объекта, будут честными. Несколько лет назад Николай Азаров предлагал ввести солидарную ответственность — мол, если кто-то от руды до космического объекта станет жуликом, то все последующие плательщики не получат право на бюджетную компенсацию или на налоговый зачет. Но это неправильно. Представьте себе, что у кого-то украли автомобиль, а потом восемь раз перепродали. В азаровском варианте отвечать должны все, кто покупал эту машину. Хотя, по сути, виноват тот, кто украл.
После присоединения к ЕС новых восточных стран резко выросло количество случаев незаконного зачета или бюджетных компенсаций НДС. Поэтому сегодня в Евросоюзе активно дискутируется идея так называемого реверсного (регрессного) зачета и компенсаций. Я готовлю аналогичные предложения, которые могут быть приняты вместе с бюджетом 2007.
«А»: А идея уменьшить цепочку посредников?
С. Т.: Эти вопросы актуальны не только для нашей страны. В Европе, грубо говоря, если компания не заплатила налоги или связана с криминалом, на нее ставится красный флажок, который виден в Интернете. Вот, например, в Швейцарии очень интересная система. У них маленький НДС, но очень эффективный. Есть общий доступ к информации о компании, у которой вы покупаете товар. Если вы проверили информацию и купили товар у компании, которая не платит налог, то потом отвечают все, кто связывался с товаром, с которого не уплачен налог. Но в определенных случаях возможен регрессный иск компании, которая не знала о том, что предприятие, продавшее ей товар, не заплатило налоги.
О налоге на прибыль
«А»: Еще одной проблемой в налоговой сфере является занижение прибыли предприятий. Недавно ГНАУ предложила лишать убыточные ликероводочные и спиртовые заводы лицензий, если они показывают убытки. Насколько это целесообразно?
С. Т.: Это все ерунда. Сфера корпоративных налогов запутана еще больше, чем сфера потребительских. Бывает, что завод долгое время существует вообще без прибыли в ожидании ее поступления. Глобальная идея бизнеса — это вложение денег, потом ожидание и в конечном итоге получение дохода. Что касается занижения прибыли предприятиями, то есть схемы обнаружения уклонения от налогов. Существует 13 стандартных маяков, по которым можно определить, что компания получает прибыль, но не платит с нее налог. К примеру, компания формально убыточная, но платит дивиденды. Либо вы показываете убытки, а зарплаты и соцпакеты в вашей компании растут.
Есть много способов борьбы с оффшорами, усреднением рентабельности, использованием разных систем минимизации налогов. Проблема в том, что в мире нет унифицированных правил налогообложения. Используя различные режимы налоговых юрисдикций, компании стремятся обнулить свои налоги, либо показать свою нерентабельность. Одно время Билл Гейтс болтался на яхте в нейтральных водах для того, чтобы не платить федеральные налоги США. А в перечне владельцев имущества в Украине превалируют оффшорные компании с номинальными директорами и реальными украинскими владельцами.
Если говорить о внутреннем аспекте, то нужно смотреть, что делать, если под одной крышей соединяются разные бизнесы. Вот, например, на юге Донецкой области есть завод, который практически не платит налогов. Суперрентабельное предприятие решило включить в свой баланс десятки бывших колхозов. Понятно, что на корову счетчик не поставишь, также как и на комбайнера. Самые благоприятные для уклонения от налогов сферы, естественно, кроме упрощенцев, связаны со строительством дорог и сельским хозяйством.
«А»: Но, к примеру, уже были попытки запретить производителям ЛВИ заниматься смежным бизнесом. Вы поддерживаете такую идею?
С. Т.: Не надо запрещать. Нужно отделять баланс. В международной практике это называется «побочная инвестиционная деятельность». То есть, пусть тот же завод имеет курятник, но отделяет его баланс от баланса основного предприятия, использует при взаиморасчетах справедливые рыночные цены. Например, в Германии очень тщательно следят за пивными отходами. Потому что дрожжевые отходы — это самый ценный корм для скота. Были попытки сделать конгломераты: пивной завод — скотоводческое хозяйство — розница. Антимонопольные власти Европы сказали –- «НЕТ».
О контроле над оборотом алкогольной и табачной продукции
«А»: Сегодня теневая составляющая в обороте алкогольной продукции остается значительной. Какие пути решения этой проблемы Вы видите?
С. Т.: Есть уйма всем известных приемов. Самый первый — сделать акцизный склад. Во всей Европе такие склады успешно функционируют, это директива Евросоюза.
«А»: Но в России эта практика имела ряд проблем?
С. Т.: Погодите, в России, помните, — «дураки и дороги». Но если серьезно, то вопрос о том, как уменьшить процент воровства. Акцизный склад уменьшает такую вероятность. У нас действуют смешанные ставки налогообложения акцизным сбором. Поэтому разные компании лоббируют свои интересы, инициируя повышение одних составляющих акциза и понижение других. При этом апеллируют к медикам, что, мол, одно более вредно, а другое — менее. Это все неправильно. Нужно отделять фискальные интересы государства от интересов здоровья нации. Вернее, подчинять интересы государства интересам здоровья нации.
«А»: Но ведь акциз — это, с одной стороны, фискальный инструмент государства, а с другой — налог на вред?
С. Т.: (смеется — авт.) Я называю «налог на грех». Во многих странах есть интересные акцизы. Например, есть акциз на кокосовое молоко, на чай, даже на продукты женской гигиены. Пять лет назад парламент принял мой закон, который исключил из списка подакцизных 14 позиций, включая сахар, телевизоры, электрочайники (?!), золотые изделия и т. п.
Если серьезно, нужно административным способом регулировать розницу. Есть разные подходы. Например, запрет автоматических продаж алкоголя и табака, кроме помещений, куда нет доступа несовершеннолетним. К примеру, во Франции вообще существует монополия на продажу сигарет. Алкоголь продается только в закрытом виде. Только в ресторане можно купить алкоголь на разлив. В свое время мы приняли замечательный закон, который был ветирован Л. Кучмой, — закон о солидарной ответственности между тем, кто продает товар, и тем, кто его покупает. То есть, человек, купивший сигареты, допустим, без акцизной марки, отвечает так же, как и тот, который эти сигареты продает. Когда такой человек покупает фальсификат, он почему-то не испытывает угрызения совести. Хотя, по сути, чем он отличается от скупщика краденого?
«А»: Возвращаясь к вопросу об акцизных складах. Очевидно, что против принятия такого закона будут выступать водочники…
С. Т.: Абсолютно верно. И табачники. Любой акциз — это обуза для бизнеса, ведь он — упреждающий налог, не связанный с результатом реализации. Однако это риск бизнес-деятельности, поэтому винить нужно службу сбыта компании, а не государство.
Я — за авансовую систему платежей. Это когда акциз платится не после того, как на складе появляется энное количество сигарет или бутылок вина, а исходя из того, сколько вы продали в предыдущий раз. Налоговый инспектор говорит: «Вы в прошлом месяце (квартале) произвели столько-то. Уплатите вперед. Мы потом вернем, если вы продадите меньше, либо вы доплатите, если продадите больше. Эта сумма станет базой, которую вы заплатите в следующем месяце». Думаю, что предприниматели не будут счастливы от введения такой системы, однако она разумна.
«А»: Сейчас обсуждается идея обложения по нулевой ставке акциза сухих и марочных вин с целью формирования культуры винопития. Как Вы относитесь к такой идее?
С. Т.: Налоги — это плохой инструмент влияния на вкусы граждан. Это не способ запретить людям пить водку или заставить их пить качественное марочное вино. Вкусы наших граждан зависят от их культуры, образования, семейных традиций либо от их отсутствия (смеется — авт.).
«А»: Некоторые страны понижают ставки акциза для того, чтобы сделать напиток дешевле и популярнее...
С. Т.: Это все продукт определенного лобби. Налоги не могут влиять на стиль поведения человека или его здоровье. Что же касается цены, — логичнее сделать водку дороже. Но тогда нам придется столкнуться с контрабандой. А что вы думаете по поводу пивного алкоголизма? Ведь это доказанный факт. Что бы ни говорили по этому поводу, мол, посягают на святое студентов, но рациональное зерно — в том, что пиво вызывает такую же зависимость, как и водка. То же касается и слабоалкогольных напитков.
«А»: Кстати, сейчас в парламенте зарегистрирован законопроект, которым предлагается приравнять пиво к алкогольным напиткам…
С. Т.: Рациональное зерно в этом законе есть. Но сделан он небрежно. Поэтому перспективы быстрого принятия этого закона не существуют. Хотя проблема поднята правильная, и замалчивать ее не стоит.
«А»: Может быть, лучше тогда принять отдельный закон о пиве?
С. Т.: Да нет, нужно просто внести некоторые изменения в законодательство об алкогольных напитках.
«А»: Сегодня виноделы сталкиваются с проблемой, когда импортные виноматериалы на таможне классифицируют как готовый продукт, и, соответственно, облагают всеми налогами и сборами. Как можно решить данную проблему?
С. Т.: Никак. Я на стороне таможни: везти импортную бормотуху, называя ее «виноматериалом» — преступно для здоровья украинцев. Хотите вино — выращивайте гроно здесь, в Украине; хотите коньяк — закладывайте наше сырье в бочки и ждите минимум три года.
Кроме того, все зависит от внутреннего контроля. Если будет налоговый склад, проконтролировать движение виноматериалов будет легче. Процедура выдержки и купажа — это очень трудоемкий и достаточно интимный процесс. На этом этапе есть масса уловок для злоупотреблений. Но если винный погреб, где находится виноматериал, расположен на налоговом складе, то виноматериал не смогут развести водой, закрепить спиртом недозволенными методами или неправильно сделать купаж. Я искренне надеюсь.
«А»: Ныне ведутся дискуссии по поводу того, нужно ли повышать ставки акцизного сбора на табачную продукцию, и если да, то насколько…
С. Т.: Акциз на табачную продукцию повышать нужно. Он у нас где-то раза в 4 меньше чем в Евросоюзе. Это приводит к интересным явлениям — не чувствуется компенсации обществу за грех (улыбается — авт.). С другой стороны, существует массовая контрабанда украинских сигарет в Европу, отчего выигрывают только иностранные собственники наших компаний. Нужно поднимать ставки акциза, однозначно. В Европе не прекращаются дискуссии: как дешевые испанские сигареты не допустить при открытых шенгенских границах, допустим, в Германию. Европейский союз до 2008 года должен унифицировать ставки акциза на табачную продукцию. Но я не уверен, что они это сделают, потому что ВВП всех стран Евросоюза в расчете на жителя до этой даты не сравняются. А для того, чтобы это произошло, необходимо еще пару десятилетий.
«А»: Но, с другой стороны, увеличив акциз, мы снова получим контрабанду из России и Молдовы…
С. Т.: Когда мы говорим, что у нас большие налоги на потребление, и что в связи с этим будет расти контрабанда, то мы, по сути, признаемся, что у нас не существует системы органов государственной власти и контроля над границей. Между прочим, я мечтаю, когда компании-резиденты сами будут отслеживать случаи незаконного импорта и сообщать об этом правоохранительным органам.
«А»: Но ведь эффективнее бороться с контрабандой экономическими, а не административными методами. С другой стороны, ведь нужно учитывать и доходы населения.
С.Т.: Давайте тогда бороться экономическими методами с наркотиками или проституцией! Другая сомнительная сентенция: «коль люди живут небогато, то и алкоголь с табаком должны быть дешевы». Ну да, к повседневным стрессам человека, связанным с поиском пищи и жилья, давайте добавим иглу, спиртное и сигареты.
О лицензировании
«А»: Недавно в Украине значительно повысилась стоимость лицензий на производство и оборот алкогольных напитков. Теперь обсуждаются возможности возвращения к предыдущим ставкам. Вы поддерживаете такую идею?
С. Т.: Все зависит от того, какой способ контроля над розницей будет избран. Если последовать примеру Франции, где налогом облагаются компании в зависимости от количества жителей как потенциальных потребителей, или немецкий вариант, где розничная цена проставлена на пачке, и розница торгуется с производителем за скидку, то нет смысла делать лицензии дорогими.
Если взять за основу российскую систему «бардак», где каждый продает что хочет и где хочет, то лицензия — это своеобразный подушный налог. Ты заплатил деньги государству, оно потерло руки, и ему наплевать, кому ты продаешь — детям или взрослым.
Если же хорошо контролировать розницу, то вопрос с лицензией отпадет сам собой.
«А»: Но ведь лицензия по своей сути — это не налог, а разрешительный документ. И стоить она должна столько, сколько затрачено на ее подготовку и выдачу?
С. Т: Неправда. Лицензии у нас смешанные. В некоторых случаях лицензия — это подтверждение технологических возможностей предприятия вести ту или иную деятельность. В другом случае — это фискальный инструмент, налог. Часто у нас эти понятия очень путаются.
«А»: Целесообразно ли делать лицензию налогом?
С. Т: Некоторые лицензии — да. Например, на разведку полезных ископаемых либо на игровую деятельность. Только тогда нужно назвать ее налогом.
О демонополизации производства спирта
«А»: Сегодня производители ЛВИ настаивают на приватизации спиртзаводов и демонополизации рынка спирта. Нужно ли это, по-вашему?
С. Т.: Все спиртзаводы уже давно фактически приватизированы. Вернее, приватизирован менеджмент. Вот представьте себе: завод делает много хорошей продукции, но может продать ее только через одну приватизированную дверь. Нужно отдавать все под приватизацию. Вопрос только в том, как. К примеру, из опыта видим, что владельцы приватизированных заводов не хотят покупать землю, на которой стоит предприятие. Им легче арендовать ее за копейки, чем выкупать. Хотя и здесь есть пути решения проблемы. Отчего же не продать объект аренды с землей на аукционе? Купит арендатор — все сошлось. Купит другое лицо — ну что ж, в соответствии с гражданским законодательством смена арендодателя не приводит к разрыву арендного договора, просто вместо государства арендодателем станет частное лицо или компания.
«А»: Вопрос не столько в приватизации, сколько в ликвидации существующей монополии на спирт…
С. Т.: Ваш вопрос непонятен. Ликвидация так называемой монополии на спирт (которой де-факто нет) возможна лишь при приватизации спиртзаводов и последующей либерализации цен на отпускную продукцию. Монополия всегда приводит к концентрации взяток у государственного чиновника. Не может быть монополии, если есть правила контроля над розницей. Вот говорят, во Франции монополия на продажу сигарет. Да нет ее там! Там есть государственный концерн «Tabaque», который выдает лицензии частным компаниям и контролирует правила соблюдения лицензионных правил. Например, кто-то продал сигареты ребенку — и у него тут же отобрали лицензию. Это монополия государства на контроль, а не бизнес.
О вине и вкусах
«А»: Как ценитель вина и гурман, скажите, как Вы оцениваете качество украинских вин?
С. Т.: Никак. Я их не люблю. Стоит у меня вереница отечественных сладких вин, начиная с 1932 до 1967 года. Ну и что же, передам сыну как своеобразный казус. Крымские, одесские и карпатские вина очень хороши для замачивания мяса — кислотность большая.
«А»: В Украине сейчас реализуется проект популяризации вина. Он предполагает повышать культуру винопития. Как Вы относитесь к такой идее?
С. Т: Как потребитель, я не могу вам ответить на этот вопрос, потому что я не пью украинские вина. Как политик, возможно, я отвечу по-другому. У меня есть идея с одним из товарищей, экс-министром, разбить виноградник в Одесской области. Там будут выращиваться французские сорта винограда. Я уже договорился с некоторыми шато из Гаскони (Бордо) о поставке черенков красного винограда. Мы хотим провести эксперимент и посмотреть, что из этого выйдет. Естественно, придется ждать лет шесть.
«А»: И что Вы планируете дальше, если проект будет иметь успех?
С. Т.: Если получиться реализовать эту идею до заморозков в нынешнем году, то открою винный погреб.
«А»: А потом винный заводик?
С. Т.: Да почему сразу заводик? Я же не тысячу гектаров засажу.
«А»: То есть, это только для личного потребления?
С. Т.: Да сначала нужно посмотреть, что из этого получится. Вдруг это будет хороший бизнес. Потому что сорта винограда, которые растут в Закарпатье, Крыму и Одессе, оставляют желать лучшего.
«А»: Украинские виноделы тоже начали закупать иностранные сорта винограда…
С. Т.: Отрадно. Но, как правило, они ждут слишком мало времени. Для того чтобы виноград начал нормально плодоносить, нужно минимум 5 лет. А если говорить о популяризации, то нужно популяризировать то, что вкусно. А не то, что есть.
«А»: Как гурман, расскажите, как правильно выбирать вино.
С. Т.: Все зависит от вашего вкуса. Я люблю тяжелое красное вино, такое как бордосские «Пуйак» или «Сант Эстеф», выдержанные более чем 5 лет. Эти вина разливаются в открытые бокалы и держатся в них не более получаса. Пьют их с грубым мясом или гусиной печенкой (сладкие вина к фуа-гра типа Соттерна или Барсака — обыкновенный туристический штамп для высасывания денег). Закусывают свежим салатом с марсельской заправкой (салат, оливковое масло, дижонская горчица, соль и крупный перец).
На моей второй ступеньке стоят красные испанские вина из местности Рибейра дель Дуейро. Чего только стоят одинарные вина Педроса, Кайехо, Протос, Бальбас! Найдите их и выпейте на ночь с жирным сыром и подогретыми тостами, посылая к черту ваших советчиков по похудению. Если вам денег некуда девать, купите Вега Сицилия (Vega Sicilia) — дорого, но вкусно.
На моей третьей ступеньке стоят итальянские вина Барбареско и Брунелло. Тост с горгонцолой или просто с куском гран падано (с намазаным balsamico) виртуально перенесет вас в Турин, а, может быть, в Венецию или Сардинию…
Никогда не пейте Кьянти. Это вино расстроит ваш желудок и душевно приблизит к публичным дамам из Сан-Ремо. Относитесь также осторожно к пастисам (вроде Рикара или Перно) — как правило, их пьют гибралтарские моряки после того, когда заканчиваются деньги на более серьезные напитки.
Лично для меня белое вино — баловство, заменяющее воду. Во Франции популярны Монтраше, Пуильни-Фуме, Сансер и в конце истории — Шабли. В Испании белые купажные вина — Гран Бинья Соль или Францола, а также чистые, как слеза, удивительные, но дорогие вина Альбариньо. Чудесны также молодые белые вина Австрии — в пору Хойригена все вам удастся.
Понятно, что разрекламированные вина Чили, Новой Зеландии или ЮАР годятся только для японских и американских туристов, для которых легче снова пройти выпускной экзамен в средней школе, нежели объяснить, чем двойной чизбургер отличается от сашими.
| 27.10.2006 |
Журнал "Акциз"№№ 6-7 |
Версия для печати:  |
