вернуться

Сергей Терехин: «Я хочу диалога с рынком»

В Верховной Раде Украины создан комитет налоговой и таможенной политики, который за короткий период своей работы уже стал инициатором ряда изменений в налоговые и таможенные законы. Сейчас где-то между парламентом и правительством в воздухе «витает» идея резко поднять акциз на спирт, коньяк, табачные изделия. И хоть в конкретные законопроекты большинство из этих новых идей еще не оформлено, такая перспектива уже напугала представителей рынков подакцизных товаров. О том, чего ждать алкогольной и табачной отраслям, и какую политику проводит ответственный за налоги и таможенные сборы комитет, мы спросили у его главы – Сергея Терехина.

О целях и функциях комитета

«А»: В парламентах прошлых созывов неоднократно поднимался вопрос о разделении комитета финансовой и банковской деятельности на два комитета. Наконец эта идея воплотилась в жизнь. Какие вопросы решает ваш комитет, какие первоочередные задачи стоят перед вами?

С.Т: Я всегда был против создания этого комитета, поскольку не вижу смысла разделять личные и корпоративные финансы. Они связаны между собой, влияют друг на друга. Поэтому матрица набора проблем, которая находилась в компетенции комитета ВР по вопросам финансовой и банковской деятельности была гармоничной и сбалансированной. Я считаю, что и не нужно было ничего менять.

Слава богу, не прошло очередное предложение объединить налоговые вопросы с бюджетом в одном комитете. Потому что в кулуарах ходила идея возобновить систему, которая действовала в парламентах первого и второго созывов. Она предполагает, что если при принятии бюджета возникает много затрат, тут же вносятся изменения в налоговое законодательство и повышается уровень налогообложения.

Наш комитет работает достаточно эффективно, у нас есть определенные ограничения по срокам принятия законопроектов, согласно которым мы работаем. То есть, перед нами стоят сжатые сроки, в которые мы должны утверждать изменения. Вы знаете, что лишь до 1 июля мы можем изменять налоговое законодательство. И только до 1 августа можем менять теорию бюджетных доходов и издержек. Поэтому комитет у нас неритмичный, а импульсивный. Нам нужно очень усиленно работать в первой половине года, и в более расслабленном темпе во втором полугодии - готовится к работе в новом бюджетном сезоне. Это накладывает на комитет новые обязательства, поскольку кроме «тушения пожаров», мы должны еще заниматься и планированием. Это и планирование социально-экономических программ, и бюджетное планирование. Нам очень не хватает в работе решения Верховной Рады о переходе на среднесрочное бюджетное планирование. Было бы гораздо удобнее, чтобы думать о бюджете на следующий год начинали не 15 сентября, а планировали бюджеты сразу на три года вперед. Тогда бы мы могли более эффективно и дальновидно рассчитывать фискальную, доходную часть бюджета.

Несмотря на были большие сопротивления, мы добились того, чтобы все иные ресурсные платежи перешли в компетенцию нашего комитета. Это рента, платежи от использования природных ресурсов и так далее. Без этих финансов другие комитеты, которые занимаются культурой, наукой, природой и так далее, чувствуют себя плохо. Потому что они выступают как бы в роли просителей, а мы в роли добытчиков.

Сейчас в разработке нашего комитета находится 59 первоочередных законов, из низ 38 мы уже рассмотрели. Представляете, какие сумасшедшие темпы работы? А в качестве «вторых» законов у нас около 120, из них наш комитет «вторым» должен быть лишь в одной пятой части проектов. Четыре же части должны лежать в нашей компетенции. У нас идет постоянная полемика о том, какой комитет должен быть профильным при рассмотрении того или иного законопроекта. И в целом, у комитета больше достижений, но есть и поражения. Например, в комитете, который занимается культурой, есть законопроект «О внесении изменений в «Закон о благотворительной деятельности». Он состоит из пяти страниц, где на первой странице одной строчкой написано поменять запятую в третьем предложении «Закона о благотворительной деятельности». А дальше на всех остальных страницах идут изменения в налоговое законодательство. Для нас это действительно проблема. Мы, кстати, подготовили изменения в регламент Верховной Рады, где прописаны правила, запрещающие принимать изменения в бюджет или налоговое законодательство вместе с другими. Так, если кто-то хочет принять закон о поощрении жилищного хозяйства, он должен написать закон именно о поощрении, а после этого уже прицепить сопутствующие законы об изменении налогообложения. Тогда эти законопроекты попадут в разные комитеты. Затем мы сойдемся все вместе и примем какое-то согласованное решение.

«А»: Каждый год бюджетом вносятся изменения в налоговое законодательство, что нарушает «Закон о системе налогообложения». Как вы к этому относитесь?

Т.С.: За первое полугодие 2008 года я впервые в своей жизни так эффективно работаю с правительством. И это не потому, что я член БЮТ или Министр финансов мой друг и товарищ. А потому что мы договорились о матрице поведения: бюджет это траты, а налоги – это не только доходы бюджета, но и влияния на бизнес и потребление граждан. Мы договорились развести эти понятие и работать в хорошей «связке». Сейчас идет риторика о том, что необходимо вносить изменения в бюджет текущего года. Но мы договорились, что если эти изменения все же будут вноситься, то ни одной налоговой позиции в них не будет. Правительство отдало нашему комитету налоговые инициативы, и мы призваны согласовывать возможности сборов налогов с аппетитами бюджета.

«А»: То есть, практике внесения изменений новым бюджетом положен конец?

Т.С.: Это зависит от контактов нашего комитета и правительства, стабильности этого правительства и позиций президента. Ведь президент обладает правом законодательной инициативы. А он не сам пишет проекты законов, у него и без этого много важных дел. У нас уже было несколько таких претендентов, когда на этапе подготовки нескольких законопроектов, не связанных с налогами, Секретариат Президента готовил изменения в систему налогообложения. Мы пока этому эффективно противостоим.

«А»: Комитет планирует внести изменения в таможенное законодательство. Какого характера будут новшества, как они будут вводиться? Будут ли они связаны со вступлением Украины в ВТО? Планируется ли какой-то переходной период?


Т.С.: Совсем недавно на заседании комитета мы приняли решение реформировать таможенное законодательство. Дело в том, что у нас состоялась плодотворная дискуссия с Министерством экономики о правилах адаптации таможенных тарифов к тем обязательствам, которые мы имеем перед ВТО. Другой вопрос, почему мы имеем именно такие обязательства. Я бы, честно говоря, главным переговорщикам с членами ВТО не ордена давал, а «палкой по одному месту». Но мы не должны теперь «ни на йоту» отступать от тех договоренностей, которые были достигнуты. А Минэкономики решили все же исправить эти договоренности, где-то что-то добавив, где-то что-то изменив. Но это запрещено, вносить изменения можно лишь через консультации со странами-членами ВТО. А Минэкономики предложили ввести все изменения прямо со дня вступления Украины в международную организацию. Хотя это немыслимо: так резко менять всю таможенную систему! Ведь у компаний на «растаможке» находится товар, и тут резко меняется пошлина! Хорошо, если она уменьшается… А что делать конкурентам, если они за день до этого «растаможили» товар дороже? Как теперь они его реализуют? Поэтому мы добились переходного периода сроком на пол года, несмотря на многочисленные протесты. Мне даже звонили несколько послов, которые в достаточно резкой форме возмущались: «вы же обещали ввести изменения еще до вступления в ВТО, а хотите отложить еще на год»! Я объяснил им, что у нас есть нормы государственного права и логика бюджетного процесса, поэтому мы не можем так поступить. Кроме того, есть и интересы бизнеса не только их стран, но и Украины. Я сказал: хотите начинайте апелляционный процесс в рамках ВТО, хотите пишите ноты протеста. А у нас первоочередная задача – вступить в организацию плавно и безболезненно для любого рынка. Поэтому мы предложили, чтобы все новые изменения вступили в силу с нового фискального года. Кроме определенных групп товаров, по которым есть изъятия. Это связано лишь с тем, что в мире уже 1,5 года глобальный продовольственный кризис. Недавно международные компании обнародовали прогноз, согласно которому следующие 5 лет будут такими же дефицитными, как самые сложные годы после окончания Второй Мировой Войны. Поэтому мы посмотрели, какие продукты быстрее других растут в цене и по каким товарам наблюдается наибольший дефицит, и предложили ускорить вступление в силу новых таможенных ставок для таких рынков.

О реформах

«А»: В апреле виноделы провели митинг под стенами Верховной Рады с просьбой поддержать виноградарство и виноделие в связи с вступлением Украины в ВТО и установить переходной период для снижения импортных пошлин на виноматериалы. Будете ли вы реагировать на их просьбу?

С.Т.: Мы будем реагировать, но я бы посоветовал в следующий раз этот митинг проводить возле кинотеатра «Зоряний» и штаба Партии регионов. Потому что решения по первичному виноделию и коньячным спиртам были подписаны Януковичем в 2004 году, когда утверждался протокол по вступлению Украины в Евросоюз. Отрасль была «сдана» полностью. Как я сказал, для некоторых позиций новые таможенные ставки будут введены быстрее. Но это кроме виноделия. Мы даем виноделию период пол года для подготовки. Хотя и этого недостаточно. Потому что адаптация к качеству и ценам европейских производителей должна длится минимум 3-5 лет. Мы придумали другие способы помочь винодельческой отрасли, не связанные с акцизами и пошлинами, но связанные с налогом на добавленную стоимость. Я не хочу сейчас говорить, какие именно, поскольку хочу получить поддержку большинства в парламенте в первом чтении, а во втором чтении уже посмотреть на экономику отрасли и обозначить статус налога на добавленную стоимость, который будет начисляться при поставке готовой продукции. «Освобожденные» в результате изменения налога деньги будут оставаться в качестве непрямой субсидии виноделам, в первую очередь для капиталовложений, повышения качества материала. На то, на что в других странах платятся субсидии. А у нас их нет кроме «полудохлого» однопроцентного сбора. Да и тот по условиям ВТО будет ликвидирован. Мы инициируем повышенную ставку этой непрямой субсидии, и проведем дискуссию. Хотя это нововведение стоит на грани нарушений правил ВТО. Здесь начнется тонкая игра. Нашим комитетом 28 мая в стенах Верховной Рады планируется проведение конференции на тему: «Акцизный сбор в Украине: пути реформирования и усовершенствования», где я расскажу о нашей идее подробнее.

«А» Какие перспективы принятия налогового кодекса?

С.Т.: Туманные. Я пытался и на заседании правительства, и на заседании СНБО высказаться на эту тему. СНБО, кстати, поставили план принятия кодекса до 1 мая. А сроки эти уже прошли. Я говорил: давайте выясним общую фискальную стратегию, какой набор неприятных инструментов, которые называются налогами, должен быть в будущем в нашей стране, какая корреляция между ними должна быть. Я считаю, необходимо провести эконометрику, которая покажет, каким образом повышение или понижение ставки акцизного сбора или налога на прибыль влияет на выплаты НДС и подоходного налога, на выплаты дивидентов. Каким образом изменение акцизов влияет на общую реализацию продукции и на непрямые налоги. Необходимо определить, нужен ли нам вообще НДС в том виде, в котором он есть сейчас. В Европе, которая является «колыбелью» этого налога, дебаты по этому вопросу проводятся каждый месяц. Скоро в Париже будет международная конференция о будущем непрямых налогов, где и набор «греховных» товаров – подакцизная группа, и неработающий в глобальной экономике последнего десятилетия и в условиях развития электронной торговли. Я говорил и нашим политикам о том, что у нас есть несколько источников дохода от использования природных ресурсов. Сейчас фискальной модой в мире стало соединение всех этих платежей в один, который называется экологический акциз. И это, кстати, директива Евросоюза. Мне кажется, что такой вариант для нас подходит. Единственное исключение из экологического акциза – это рента, поскольку она забирается у людей, живущих на определенной территории. Об этой идее необходимо поговорить, и понять, нужно ли нам в том устаревшем виде, котором подают его нам депутаты «Закон о налогообложении недвижимого имущества». Потому что в мире в экономической моде принято считать, что недвижимым имуществом может считаться только земля. А все остальное – это имущество временное. Если уж изменять этот налог, необходимо посмотреть, как он влияет на предприятия. Ведь нельзя облагать налогом гражданина, и не облагать им предприятия. Налогоплательщики же всегда умнее тех, кто придумывает налоги. Поэтому депутатам необходимо всегда гоняться за мыслью налогоплательщиков. Сейчас нет общей мысли о том, какими должны быть налоги.

Если говорить о «штопании дырок» в сегодняшних налогах, я тогда не понимаю смысла в Налоговом кодексе. Давайте тогда примем не кодекс, а Налоговый глоссарий. Ведь мы же написали о всех видах администрирования налогов в одном законе, который на всех распространяется. Это, по сути, готовая глава налогового кодекса. А если не только о глоссарии как сборнике терминов идет вопрос, тогда давайте проведем серьезную работу и примем Налоговый кодекс. Для этого, повторюсь, нужно провести эконометрику.

Диалог с бизнесом

«А»: Государство долго боролось с теневым оборотом подакцизной продукции, и достигло определенных успехов. В то же время сейчас в Минфине существует инициатива резко поднять акцизы, что может привести к возобновлению теневого оборота. Каково ваше мнение по этому поводу?

С.Т.: Много чего государство достигло, а много чего и не достигло. Была очень осторожная инициатива, непонятно откуда она взялась ( вроде как из правительства) о резком повышении ставок акцизного сбора. Это вызвало бурную реакцию нескольких рынков. Но я вам говорю: нечего беспокоится. Мы ведем с правительством дискуссии, а на конференции по акцизам мы обсудим этот вопрос и с рынками. Поднимем вопрос о морали налогообложения. Потому что существует много разговоров о том, что в случае повышения акциза на табак резко повысится уровень личной контрабанды граждан (челноков). Будет наблюдатся «эффект украинского табака в Польще, Венгрии», и это уменьшит доход бюджета, поскольку контрабанда не платит налогов. Это верное, но не окончательное утверждение. Потому что при содержании низкого уровня налогообложения, который делает продукт доступным для широкого потребления, затраты бюджета на искоренение последствий этого потребления намного больше, чем убытки бюджета от контрабанды. И здесь главное найти середину уровня налогообложения. Я «за» поднятие акцизов на табак, тяжелый алкоголь, САН. Но у меня стоит вопрос о динамике и международных аспектах. Необходимо администрировать акциз с оглядкой на демаркированные границы с Россией, Молдовой и Белоруссией. Сейчас дискуссия не о том, что мы должны поднимать реальные ставки акциза, потому что это бесспорно. В 2008 году сложилась такая парадоксальная ситуация, когда реальные ставки акцизов в своей специфической ставке ниже, чем в прошлом году. Поэтому дискуссия на круглом столе будет идти о динамике и соотношении адвалорной и специфической частей. И мы, конечно, будем увеличивать специфическую часть, что будет приводить к постепенному изъятию из оборота дешевой группы сигарет. Это один из способов борьбы с табакокурением. С другой стороны, мы никогда не поддержим проекты, которые предлагают за счет дополнительных сборов с акцизной отрасли финансировать, скажем, кинематографию. Это не логично и не математично.

По поводу повышения ставок: мое мнение, что так резко повышать ставки нельзя. У нас уже был пример, когда продлился ровно 56 дней. Но в нашей стране есть определенная доля серого рынка. Поэтому сначала необходимо менять систему администрирования, а уже затем думать о повышении ставок акциза. То, что они будут повышаться – не обсуждается. Но вот каким образом, и как это будет связано с административными процедурами? Я, например, приверженец примененного однажды неумело, и из-за этого отвергнутого принципа акцизного склада. Таких, как таможенный склад, когда продукция на складе не является собственностью предприятия с точки зрения свободного обращения. Я не вижу никакой крамолы и по введению минимальных цен. Но необходима ответственность за нарушение этой нормы. Не может же милиционер бегать по супермаркетам и делать контрольные закупки. В законопроекте о минимальных ценах от правительства было предложение отменить лицензии на право продажи алкоголя и табака для розницы. Я категорически против этого. Ведь если отменить лицензии, не будет механизма, как наказать за нарушения запрета продажи несовершеннолетним, или правил маркировки, или МРЦ. Наоборот, необходимо прописать, что если розница нарушает правила, у нее автоматически отбирается лицензия на торговлю алкоголем и табаком. Что, как правило, приводит к закрытию бизнеса. Я бы хотел все эти вопросы проговорить на конференции по акцизам. Ведь есть компании, которые хотят слишком много послаблений от государства, но есть и такие, которые готовы идти на конструктивный диалог.

Существует еще много вопросов, которые я хотел бы обсудить с рынком. Например, вопрос о том, не пришло ли время положить конец монополии «Укрспирта», которая сегодня является фактически местом «взяткоприношений» за наряды. Почему ЛВЗ нельзя для своих нужд самостоятельно производить спирт? Ведь можно разрешить им это и жестко контролировать. Вряд ли контроль на частных спиртзаводах будет хуже, чем на спиртзаводах сегодня.

«А»: Эта идея обсуждается в отрасли уже давно. Когда же комитет выступит с инициативами приватизации спиртзаводов?

С.Т.: А меня не интересует, будут ли они приватизированы или нет. Этот вопрос, возможно, интересует фонд госимущества и министерство финансов. Но сколько они заработают на этой приватизации, неизвестно. Я не думаю, что много. Формально спиртзавод – это кран, ржавый чан и наряд на отпуск. Меня интересует другое: почему успешные ликероводочные предприятия за свой счет не могут построить спиртзавод для своих нужд?

«А»: Я имею ввиду, как скоро может быть отменена госмонополия на производство спирта?

С.Т.: Я говорил об этом с КабМином и у Минфина есть опасения, что если позволить строить новые заводы, то старые никто приватизировать не захочет. Я не против синхронизировать эти два процесса - приватизацию старых чанов с краником и нарядами и разрешением производства спирта ЛВЗ по лицензии с введением консолидированной ответственности. И если тебя поймали на нарушении, то сразу лишат лицензии и на производство, и на реализацию. Первоначально необходимо разрешить ЛВЗ производить спирт только для собственных нужд. И озаботится проблемой тенизации рынка. После того, как серый рынок будет искоренен, можно обсуждать вопрос акцизов, здоровья нации и компенсации затрат системе медицины и так далее.

«А»: Еще одно уточнение. Когда вы говорили о введении МРЦ, вы говорили о фиксации цены на алкоголь, как сейчас действует на сигареты, или о чем-то другом?

С.Т.: Это хорошая дискуссия, и мы ее ведем. Есть разные варианты. Можно устанавливать МРЦ по содержанию объемных единиц по видам. Можно по добровольному декларированию отпускной цены, но не оптовой, а розничной. Тогда торговая сеть будет работать на скидке, а не на надбавке. Математика понятна, но я не знаю нюансов связи производителя и розницы на рынке. Одна компания работает с собственной сетью, другая через дистрибуторов, третья покупает полки. Для того, чтобы мы не ошиблись и не дали преференцию одному способу сбыта продукции перед другим, я хотел бы обсудить все тонкости с рынком на конференции.

«А»: Какого эффекта и результата от этой конференции вы ожидаете?

С.Т.: Я хочу компромиссов. Мне не хочется поступать так, как было раньше во все советские годы: принимать решения, не советуясь с рынком (либо советуясь, но за деньги), и потом это решение просто навязывать. Потому что цена управленческой ошибки очень высока. Я хочу поступать по-другому, как было с финансовым рынком. Мы собрали всех представителей рынка и обсуждали налогообложение в этой сфере. Я сказал: давайте договариваться. Мне хотелось понять, какие проблемы и преимущества есть у этого рынка. И получилось супер! Мне нравилось, когда представители финансового сектора не со мной дискутировали, а между собой. Они искали квинтэссенцию решения проблемы. А я им только напоминал о том, что они живут в одной стране, и должны принимать участие в формировании общего кошелька этой страны, тоесть бюджета.