«Нужно учиться воспитанию вина»

В любом супермаркете становится заметно, что развитие российского виноделия значительно опережает сознание потребителя. Покупатель по-прежнему упрямо берет с полки дешевое, не самого высокого качества, зато французское вино. И ему невдомек, что и в России уже есть настоящий терруар, позволяющий создавать поистине элитные вина. Нам не хватает блестящей французской репутации – уверен генеральный директор компании «Фанагория» Петр Романишин.

– Петр Евгеньевич, каковы, на ваш взгляд, традиции именно российского виноделия?

– На этот вопрос непросто ответить однозначно. С одной стороны, юг России и, в особенности, Краснодарский край – это один из древнейших винодельческих регионов в мире. Здесь виноделием занимались еще древние греки, основавшие ряд городов на северо-восточном побережье Черного моря, а по некоторым данным – автохтонные сорта винограда росли здесь еще задолго до их прихода. Поэтому то, что мы сейчас называем «винным Терруаром Фанагория» , – это весь комплекс климато-географических характеристик наших виноградников, расположенных на узком Таманском полуострове между Черным и Азовским морями, – это естественное занятие для здешнего населения в течение многих веков. С другой стороны, Россию принято считать страной так называемого «северного потребления» алкогольных напитков. Действительно, вряд ли уже можно говорить о том, что в стране (за исключением, наверное, Кубани и крупнейших мегаполисов) сложилась определенная культура потребления виноградных вин, как ее понимают в мире. Поэтому, говоря о традициях российского вина, можно вести разговор как об особенностях нашего терруара, так и о насущной потребности в технологическом перевооружении согласно лучшим мировым образцам.

– Что собой представляют кубанские вина сегодня?

– Кубанские вина, безусловно, являются визитной карточкой Краснодарского края: мало кто, приезжая летом на море, удержится от соблазна продегустировать местное вино. О лучших кубанских винах, качество которых подтверждено наградами признанных в мире дегустационных конкурсов, можно сказать, что они обретают свое собственное лицо.

– Как, по вашему мнению, можно переломить убеждение массового потребителя, что лучше взять, например, французское вино за 180 рублей, чем российское?

– Консультант-винодел с мировым именем Джон Ворончак из Австралии, с которым «Фанагория» сотрудничает уже около двух лет, недавно сказал: «Фанагорийские вина имеют все для того, чтобы стать одними из лучших в мире. Уже сейчас я готов утверждать, что фанагорийское вино по цене 8 евро за бутылку (это цена вин «Крю Лермонт») несравнимо лучше любого французского вина, продаваемого по той же цене!»

Но вы правы, переломить убеждение массового потребителя очень трудно. Тут ведь проблема еще и в том, что часто в России за 180 руб. продается французское вино, которое на родине может стоить в разы меньше. Импортеры играют на одном лейбле «сделано во Франции», и потребитель на это «клюет». Ведь репутация французского вина складывалась веками, а мы находимся только в начале этого пути. И здесь особенно важна поддержка государства. На краевом уровне мы ее ощущаем.

– Сейчас горячая пора в виноделии полного цикла. Можно ли уже говорить об успехах сезона?

– Виноградари – народ очень суеверный, и, пока не срезана последняя гроздь, они побаиваются говорить об успехе. Но погода в этом году нам благоволила, и это, вкупе с грамотным уходом, дает основания для оптимистичных прогнозов. Кстати, на «Фанагории» уже несколько лет команду собирать виноград с конкретного участка виноделы дают, только полностью удостоверившись в абсолютной зрелости ягод.

– Как складывалась ваша винодельческая судьба?

– Традиции производства и пития сухих вин я, можно сказать, впитал с детства. Я родился в Закарпатье, где, как и на Кубани, у каждого дома– свой виноградник. Кроме винодельческих знаний мне в работе помогают и личные качества. От отца я унаследовал готовность идти к цели, несмотря на препятствия, добиваться ее достижения, терпеливо и упорно. Отец был для меня и настоящим мужским примером. К сожалению, несколько лет назад он умер. А от матери я, наверное, унаследовал склонность к экономике. Не случайно мое первое образование – экономическое. Мы учились вместе с будущей супругой. А в винодельческую отрасль я пришел около десяти лет назад и, уже работая в «Фанагории», получил второе – винодельческое – образование в Кубанском технологическом университете.

– Можно ли уже говорить о семейной преемственности?

– Хотелось бы, но, наверное, еще рано. Моему сыну только 7 лет, как раз недавно пошел в первый класс. Поэтому пусть пока хорошо учится, а там видно будет.

– Вы, естественно, изучали опыт зарубежных коллег. На опыт какой страны следует равняться российскому производству? Что могли бы позаимствовать у нас ведущие винодельческие страны?

– Мы постоянно учимся. Перенимать опыт есть у кого: и у стран Старого Света, и у виноделов Нового Света, сделавших фантастический рывок за последние 20 лет. Главное, чему нам нужно учиться у ведущих виноделов мира – это философии производства, а лучше сказать, воспитания вина. Виноградарство должно быть на всех этапах вместе с виноделием. В СССР же это были две разные профессии, мало связанные друг с другом. А еще с ними вместе должен быть грамотный маркетинг – умение преподнести себя и продать результаты своего труда.

– Вино для вас не только работа, но, наверное, и атрибут отдыха. Как вы отдыхаете?

– Я люблю активный отдых – серфинг, горные лыжи, рафтинг. И всегда со мной на отдыхе несколько бутылок фанагорийских вин.